1. Главная /
  2. Здоровье /
  3. Политики — вот главное препятствие в борьбе с раком

Политики — вот главное препятствие в борьбе с раком

Здоровье | 9 августа 2017

file

Шесть лет назад мне (Винсенту) поставили диагноз «рак простаты», который чаще всего приводит к смерти. Я остался жив только благодаря тому, что мои коллеги провели сложную хирургическую операцию, выходящую за рамки стандартного лечения моего заболевания — гормональной терапии. Без сомнений, эта операция спасла мне жизнь.

Такой порядок лечения должен быть нормой, но пока ей не является. Тот факт, что эта болезнь забирает огромное количество жизней, затмевается распространенным убеждением прессы: «Нам не удается победить рак» — то есть, нам якобы не хватает научных инструментов и знаний для борьбы с раком. Напротив, я уверен, что проблема заключается как раз в отказе использовать имеющиеся инструменты и оставить устаревшие убеждения. Это выражается в постоянной войне практикующих врачей и ученых с бюрократизмом, а также устаревших правилах FDA (Управление по контролю за продуктами и лекарствами США), препятствующих внедрению инновационных лекарственных препаратов для борьбы с раком. И врачи, и ученые хорошо знакомы с этими проблемами, но отказываются говорить о них открыто, опасаясь, что это может повредить репутации коллег, снизить их шансы получить грант или одобрение нового лекарства.

Во времена моего детства, в 1940-х, когда я еще был далек от мысли стать онкологом, к нам в гости часто приходила тетя Вайолет, моя крестная. Но однажды она перестала нас навещать. Родители больше не говорили о ней, как будто ее и не было. Спустя несколько месяцев отец сказал мне, что тетя больна и хочет со мной увидеться.

Когда мы пришли к ней, я устроился в гостиной на полу и стал играть с машинкой, которую тетя Вайолет мне подарила. Вдруг открылась дверь спальни и я отвлекся от игры. Тетя выглядела изможденной и грустной, ее кожа, оттеняемая белым халатом, казалась желтой.

Тогда мне было всего шесть, но я понимал, что происходит что-то очень нехорошее. Годы спустя я узнал, что у нее был рак шейки матки. Ее болезнь была диагностирована слишком поздно, врачи ничего не могли сделать. Рак, даже выявленный на ранней стадии, был тогда почти неизлечим. Выбирать приходилось между операциями, зачастую наносившими непоправимый вред пациенту, и чрезмерно высокой дозой радиации. Такие меры помогали только немногим счастливчикам при условии, что рак был диагностирован на ранней стадии и болезнь не успела распространиться. Не было никаких лекарств для борьбы с раком. Из всех людей с таким диагнозом только треть оставалась в живых. Для многих людей, включая моих родителей, болезнь считалась настолько страшной трагедией, что они боялись даже говорить о ней.

Через 20 лет после смерти моей тети я, как новоиспеченный доктор, стал практикантом в NCI (Национальный институт рака). Там я видел множество людей, которые выглядели так же, как тетушка Вайолет в последние дни своей жизни. Изможденные. Грустные. Желтые.

Изучение рака было непаханым полем — те немногие доктора и ученые, которые этим занимались, считались либо сумасшедшими, либо неудачниками, либо сумасшедшими неудачниками. Я разделял такое мнение. Даже в 1960-х авторитетный главный врач в Колумбийском университете отказывался отправлять своих практикантов в онкологическое отделение, поскольку это могло негативно отразиться на их карьере.

Ситуация поменялась, когда несколько чудаков из NCI (где я проходил практику в 1963) провели исследование, в котором я тоже принял участие. Благодаря этой работе появилась методика лечения детской лейкемии с помощью комбинации препаратов, ныне известная как комбинированная химиотерапия. Опыт работы с ними помог мне разработать специальный курс лечения, который помогал 80% пациентов с болезнью Ходжкина (злокачественное заболевание лимфатической ткани).

23 декабря 1971 года Президент Никсон торжественно подписал Национальную программу борьбы с раком (National Cancer Act), объявив «войну раку» — это была беспрецедентная федеральная научно-исследовательская программа стоимостью в $100 млн. Прошло более 40 лет, правительство потратило на борьбу с раком более $100 млрд. Я мог оценить эту войну с любой возможной точки зрения: как исследователь, практикующий врач и директор NCI с самым большим стажем; как главный врач в Онкологическом центре MSKCC (Мемориальный онкологический центр Слоана-Кеттеринга); как директор Онкологического центра при Йельском университете; как президент Американского общества по борьбе с раком (ACS); и, с недавних пор, как пациент.

Зарегистрируйтесь или войдите в аккаунт, чтобы прочитать полный текст.
Это бесплатно.
Войти через
Нет аккаунта? Зарегистрируйтесь